Я бы хотела быть дурой. Правда. Потому что дура - это первое удивление, первое открытие мира, первое познание. И беззаветная вера в чудо. Опыт и логика - худшие враги дуры. Они раскрывают для нее реальность. Показывают объективные законы, разрушают веру в чудо. И дура, увы, умнеет (не каждая, конечно, что тоже увы))). Я очень люблю оказаться в дураках. Это освежает. Это - непосредственное, неожиданное, это, как спавшая пелена, за которой долгий путь познания себя и мира. Ну или не очень долгий. Но путь. А ум, опыт и логика - это ведь всего лишь орудия познания. И если никуда не идти, то они становятся просто грудой бесполезного железа. Другое дело, что умнея, неизбежно начинаешь справляться с самыми запутанными ситуациями. И перестаешь удивляться. Поэтому я за то, чтобы иногда побыть дурой. Потому наверное, так и радуюсь)))

Ехала сегодня в метро. Напротив сидел мужчина лет пятидесяти. По меньшей мере, полковник. Выправка, рубленое каменное лицо, не умеющее улыбаться. Волевой, четкий, строгий. Он плакал. Вернее, он пытался не плакать изо всех сил. Украдкой смахивал набегавшую слезу, стыдился сам перед собой, терпел. И так это было чудовищно, или просто наложилось на мои состояния, что я разрыдалась. И он, не сдержавшись, разрыдался тоже. Потом вытер слезы, встал и, выходя, сказал мне тихо и строго: "Дура!" А я ответила: "А сам - то". Поржали.

Для фанатика нет ничего проще, чем победить свою идею. Потому что настоящий фанатик фанатичен во всем. Даже в борьбе со своим фанатизмом. Человек же отрицающий все равно потихоньку во что-то начинает верить. Хотя бы в свое отрицание. Но он не прокалился в боях за идею и против нее. Потому ему больнее, чем фанатику. Фанатик же непобедим)))

Я за фанатизм. Потому что никогда я не чувствую себя столь прекрасно, чем когда я поглощена идеей. Ну и пусть идея кривая, пусть разочаруюсь через какое -то время. Да,потом больно, но ради той полноты ощущений не стоит идти на это? Ты говоришь, любая идея несовершенна. Это так. Все несовершенно и бессмысленно, но больше-то ведь нет ничего. Идея - это смысл. А я без смысла не могу.

Жива, здорова, отделалась тяжелым испугом.
Как это было глупо.

Этот холод везде. Ничего не спасает. Кажется, он крепко вошел под кожу, и уже никогда не согреться. И не важно во сколько пледов ты завернут и сколько обогревателей на тебя дует. Жуткий, нечеловеческий холод. Тепло только в школе. И от алкоголя.

Не надо меня терять, звонить и уж тем более пугаться. Все хорошо. Просто у меня сессия, подготовка к Новому году в школе, и Ксюшка приехала. Совершенно нет ни времени, ни силы воли, потому и убрала страничку. Ненадолго.

Вспомнила давний разговор с Алей. Про Януша Корчака. Аля говорила, что погибнуть со своими учениками в газовой камере, имея все шансы спастись - это подвиг. А я сегодня подумала, что это не подвиг, он не мог иначе. И дело не в том, что невозможно жить в мире, где убивают детей. Твоих детей. 200 твоих детей. Нет. Это не протест. Тут другое. Ты входишь в школу, а тебя ждет ребенок. Ждет, чтобы броситься к тебе и выдохнуть: "Евгения Викторовна, мне очень надо с вами поговорить. Мне нужна помощь". И ты еще не знаешь, что случилось, но ты смотришь в эти доверчивые глаза, и уже знаешь, что все решишь. Пополам порвешься, а решишь. И знаешь, что тебе покажут ушибленную ногу, оцарапанную руку, тебе будет звонить пьяный Валя, если попадет в милицию, к тебе придет Яна поговорить о своих любовях... Ты их любишь. Каждого-каждого. Волнуешься, когда Арина простыла, у Лили живот болит, Таню обидели, Наташу не оценили, когда у Светы тахикардия, а у Илюши тройка... А если их поведут убивать? Не будешь ты думать ни о себе, ни о родных, ни о близких. Быть рядом. Облегчить. Успокоить. Просто быть. Потому что ты уже умер, если предал эти доверчивые глаза, это уже не ты. Не дай нам бог...

Впрочем, для смены моего настроения достаточно какой-нибудь мелочи. Она разрастается до размера вселенной. И радость уходит.

Мне мало надо для счастья. одно великолепное выступление моих детей, и жизнь проживается не зря. Я делаю что-то нужное и полезное. А сегодня так совсем. Искусство. Да, прямо так. Прямо с большой буквы. Большое искусство маленьких детей. Они действительно выросли. Стали профессиональнее, спокойнее, тоньше и глубже. Дело больше не в "я не выучил", а в "понимаете, я все никак не могу почувствовать то, что чувствует мой герой". Мои маленькие гении. Мои большие таланты. И я с ними уже не спешащая тетка в метро. С ними я хорошая.

Я поняла в чем дело. Почему я ничего не чувствую. Когда-то я была барменом. Набегала за день многокилометровые расстояния между стойкой и кухней, потому что должна была и заказы, и на кухню, и пробивать, и напитки. Бешеные скорости, действуй быстрее, чем думаешь, руки делают, а голова считает. Сколько сахару на сказала? Вам с оливками или с маслинами? Ой, привет? Ну и как там у тебя? О! 140, пожалуйста. Чайник кипит. Кофейный автомат. Боже, какая грандиозная очередь. А ведь я всех их обслужу.
Оказалось, человеческое сознание может раздваиваться. Можно занять голову и тело полностью, а при этом успевать думать. Ты как-бы вне. Часть тебя бежит на сверхзвуковой скорости, делает отточенные до автоматизма движения (я ведь ни разу за полгода ничего не разбила и не пролила), а другая часть думает. Какую-нибудь, правда, не очень сложную мысль. Например, что нельзя забрасывать флейту, или что Рожков какой-то расстроенный...
Сейчас происходит то же самое. Абсолютно. Только я постоянно вне. И мысль у человека вне одна: скорей. И множество ее вариаций. Скорей бы новый год. Скорей бы урок закончился. Скорей бы вагон ехал. Скорей бы старость. А потому Степанов, сессия, рабочие косяки, это все не у меня. Это у того, второго, у человека, у которого занят ум и тело. А я вне. Я его порыв. Я - его скорей. И без меня он бы точно остановился.

Что ни слова не стану писать о том, что устала. Может, потому и молчу)))